Мила подбросила дров в костер. На её шее, как всегда, сияла зелёная лента, прикрепленная к основе из проволоки и старого контроллера, которых толком не было видно в темноте. Она собрала этот чокер из своего арсенала электронных компонентов после того, как произошёл Разлом.
За пару лет человечество потеряло весь накопленный опыт и технологический прогресс, скатившись до уровня аборигенов. Из старых компонентов — осколков былой цивилизации — в память о своей профессии Мила собрала ожерелье, чтобы носить его как напоминание о любимой работе и счастливой жизни. В новом мире, где не было ни интернета, ни мобильной связи, ни даже электричества, это было единственной ниточкой, связывающей её с прошлым. Запас батареек уже заметно подубавился, но Милу это не беспокоило: и без них чокер выглядел не хуже. Вид она придала ему нарочито небрежный, доисторический, дикий, ознаменовав регресс всей их цивилизации. Так она пыталась скрепить своё прошлое и настоящее воедино, придав этому ощущение единого нарратива с налётом постапокалиптической романтики, чтобы хоть немного помочь своей психике принять случившуюся катастрофу.
Егорка сидел взъерошенный после погони за домашней вороной, укравшей у него железную машинку.
— Мам! А расскажи, кем ты работала в прошлом?
— Егор, ну я уже столько раз рассказывала. Ничего нового в рассказе не появится, не надоело слушать одно и то же?
— Не-е-ет! Расскажи-и-и!
— Ну ладно. Я работала программистом микроконтроллеров.
— А что такое микроконтроллеры?
— Микроконтроллеры — это такие волшебные кристаллы. Если их правильно заколдовать, они будут управлять другими вещами: заставлять их светиться, летать, ездить, передавать слова через расстояние, играть музыку без людей и инструментов. Да много чего ещё.
— То есть ты была колдуньей?
— Что-то вроде того.
Мила замолчала, прокручивая в голове все события двух минувших лет. Тогда её привычный мир погас в одночасье.
Сейсмическая экологическая катастрофа — так об этом говорили в новостях в первые дни, пока ещё было чем записывать и транслировать их. Всё началось не с привычных подземных толчков, а с глухого, идущего откуда-то из самых недр планеты вибрационного гула. Как позже рапортовали уцелевшие геофизики, в мантии Земли произошёл аномальный прорыв гигантских мантийных плюмов — мощнейших восходящих потоков раскалённого вещества. Этот колоссальный тепловой удар мгновенно дестабилизировал тектонические плиты. Евразийский материк, казавшийся незыблемым, просто лопнул по линии Байкальского рифта. Движение плит, обычно исчисляемое сантиметрами в год, ускорилось до десятков метров в сутки. Кинетическая энергия разлома запустила цепную реакцию по всему земному шару: Северо-Американская плита сместилась, буквально перекраивая карту полушарий и вызывая мегаземлетрясения магнитудой выше десяти баллов. Вся глобальная инфраструктура — мосты, дороги, электросети и спутники — превратилась в технологический мусор за считанные дни.
Но финальным ударом стала глобальная трансгрессия. Из-за колоссального сдвига огромные массивы материковой коры начали стремительно опускаться, уходя под воду. Мировой океан хлынул на сушу, затапливая целые государства, стирая с лица земли города-миллионники и забирая миллиарды жизней. Цивилизация пала, оставив горстку выживших в первобытной темноте.
— Ну всё, давай иди спать, Егорка.
— Не хочу!
— Завтра рано папа с отрядом вернутся. Как будешь их встречать, если будешь дрыхнуть? Без тебя ведь всю дичь съедят.
— Ла-а-адно. Спокойной ночи!
— Спокойной, милый.
Мила подошла к обрыву новой береговой линии и посмотрела на воду. Звёзды в небе были яркие — раньше она никогда не видела небо таким чистым. Огромная Луна угрожающе смотрела с неба так величественно и властно, что воздух в груди становился густым, а мышцы — тяжёлыми. Зрелище так захватывало дух, что хотелось преклонить голову перед ночным светилом, словно оно — повелительница мира, а не кусок камня, летящий в безбрежном пустом пространстве.
Люди — такие пылинки. Все их проблемы, войны, ссоры, падающие космические ракеты, проблемы на работе, феминистские парады, заводы и склады размером с города, величайшие книги и фильмы стоимостью в сотни миллионов долларов, компьютерные программы, сложнейшие литографические машины, для создания которых требуются ресурсы и знания практически всей планеты, — всё это разлетится к чертям, утонет, исчезнет с лица земли при малейшем колебании такого хрупкого экологического баланса, который позволил появиться человеческой цивилизации и просуществовать более пятидесяти тысяч лет. И точно так же он их уничтожит. Хотя в масштабах планеты и длительности её жизни это просто обычный вторник.
«Я! Я человек! Я такой важный! Я хозяин мира! Я построил цивилизацию, подчинил себе природу, научился летать, передавать мысли на расстояния, научился согреваться даже в самую кошмарную стужу, научился есть свежие фрукты и овощи за полярным кругом круглый год!» Смешно. Да ты никто в масштабах даже твоей собственной планеты!
Мила всегда это знала. Она чувствовала конечность всего: мира, людей, настоящего момента, счастья, жизни близких. Она обладала очень редким даром — не воспринимать ничего как должное. Она родилась такой. Возможно, воспитала это в себе в прошлых жизнях, а возможно, это просто интересная генетическая комбинация, позволяющая её мозгу гораздо дольше получать радость от новых вещей и медленно вырабатывать толерантность к привычным источникам счастья. Понимая и ощущая, что всё хорошее дано на время и, скорее, в силу удачи, чем собственных усилий, Мила старалась получать удовольствие от каждого момента своей жизни. По крайней мере, тогда, в старом мире.
Она обожала свою работу и помнила каждый период и каждое событие в истории своего профессионального становления. Как не спала ночами, корпя над курсовой по программированию, тему которой придумала сама, а не взяла из стопки с готовыми шаблонами и методичками, потому что захотела сделать что-то своё — трудное и необычное. Как они впервые на парах по электронике делали фигуры Лиссажу, и кто-то из группы, найдя в интернете готовый звуковой сигнал, нарисовал на осциллографе неприличную картинку. Как она шла на собеседование на свой первый завод и очень долго выбирала подходящую одежду и макияж, чтобы выглядеть более взрослой и серьёзной. Как в их отдел купили первый 3D-принтер, и они с коллегами-стажёрами до двенадцати ночи печатали смешные фигурки из интернета и всякие полезные органайзеры. Как двое коллег, забыв про приличия, целовались и танцевали на корпоративе, хотя дома обоих ждали супруги, и потом весь офис сплетничал об этом всю следующую неделю. Как Миле дали вести её первый проект, и она напрягала все свои мозговые ресурсы, только бы не провалить его и не поставить крест на всей своей дальнейшей карьере — как ей тогда казалось. Как после насыщенных рабочих дней ночами снилась та же самая работа, а утром надо было вставать и ехать делать то же самое опять. Как целый месяц на работе был дичайший завал, весь отдел работал по двенадцать–четырнадцать часов в день, и все деньги со сверхурочных уходили на доставку еды, так как не было времени готовить дома.
Всё это Мила любила. Никаких миллионов она не зарабатывала и не жила идеальную инстаграмную жизнь. Жила как все, как большинство, и никогда от этого не грустила и не стыдилась. Она ценила то, что у неё есть. Всегда. Что есть мягкая кровать и тёплая квартира, любимая подруга, которой можно доверить все секреты. Возможность самостоятельно ходить и дышать, есть любую еду, иметь возможность посмотреть любой фильм, прочитать любую книгу, поговорить с ИИ о философии, чтобы лучше понять интересующие темы, посадить цветок и смотреть, как он вырастает, смотреть на закат, заказывать пиццу, глазеть на фонтан в парке. Она как будто знала, что времени любить всё это у неё гораздо меньше, чем у других людей — тех, кто был старше или жил раньше неё. Поэтому она старалась выжать всю радость до капли из каждого момента своей жизни. Даже плакала и страдала она со вкусом, драматично, представляя себя героиней из книги с непростой судьбой.
Сможет ли она стать счастливой сейчас, в новой реальности? Сможет ли полюбить избушку, костёр, дичь на ужин и новую семью из пятидесяти выживших человек?
Она дотронулась до чокера.
Сможет. Пока горит лента и подогревает её воспоминания о былом. Она начнёт всё сначала. Чтобы через сотни лет её потомки снова смогли полететь в космос, прочитать любую книгу, послушать любимую музыку, заставить вещи светиться, двигаться и считать. Заставить вещи снова оживать, а людей — радоваться и любить свою жизнь.
.
.
.
Нажмите кнопку ниже, чтоб прослушать трек для атмосферы рассказа.
За пару лет человечество потеряло весь накопленный опыт и технологический прогресс, скатившись до уровня аборигенов. Из старых компонентов — осколков былой цивилизации — в память о своей профессии Мила собрала ожерелье, чтобы носить его как напоминание о любимой работе и счастливой жизни. В новом мире, где не было ни интернета, ни мобильной связи, ни даже электричества, это было единственной ниточкой, связывающей её с прошлым. Запас батареек уже заметно подубавился, но Милу это не беспокоило: и без них чокер выглядел не хуже. Вид она придала ему нарочито небрежный, доисторический, дикий, ознаменовав регресс всей их цивилизации. Так она пыталась скрепить своё прошлое и настоящее воедино, придав этому ощущение единого нарратива с налётом постапокалиптической романтики, чтобы хоть немного помочь своей психике принять случившуюся катастрофу.
Егорка сидел взъерошенный после погони за домашней вороной, укравшей у него железную машинку.
— Мам! А расскажи, кем ты работала в прошлом?
— Егор, ну я уже столько раз рассказывала. Ничего нового в рассказе не появится, не надоело слушать одно и то же?
— Не-е-ет! Расскажи-и-и!
— Ну ладно. Я работала программистом микроконтроллеров.
— А что такое микроконтроллеры?
— Микроконтроллеры — это такие волшебные кристаллы. Если их правильно заколдовать, они будут управлять другими вещами: заставлять их светиться, летать, ездить, передавать слова через расстояние, играть музыку без людей и инструментов. Да много чего ещё.
— То есть ты была колдуньей?
— Что-то вроде того.
Мила замолчала, прокручивая в голове все события двух минувших лет. Тогда её привычный мир погас в одночасье.
Сейсмическая экологическая катастрофа — так об этом говорили в новостях в первые дни, пока ещё было чем записывать и транслировать их. Всё началось не с привычных подземных толчков, а с глухого, идущего откуда-то из самых недр планеты вибрационного гула. Как позже рапортовали уцелевшие геофизики, в мантии Земли произошёл аномальный прорыв гигантских мантийных плюмов — мощнейших восходящих потоков раскалённого вещества. Этот колоссальный тепловой удар мгновенно дестабилизировал тектонические плиты. Евразийский материк, казавшийся незыблемым, просто лопнул по линии Байкальского рифта. Движение плит, обычно исчисляемое сантиметрами в год, ускорилось до десятков метров в сутки. Кинетическая энергия разлома запустила цепную реакцию по всему земному шару: Северо-Американская плита сместилась, буквально перекраивая карту полушарий и вызывая мегаземлетрясения магнитудой выше десяти баллов. Вся глобальная инфраструктура — мосты, дороги, электросети и спутники — превратилась в технологический мусор за считанные дни.
Но финальным ударом стала глобальная трансгрессия. Из-за колоссального сдвига огромные массивы материковой коры начали стремительно опускаться, уходя под воду. Мировой океан хлынул на сушу, затапливая целые государства, стирая с лица земли города-миллионники и забирая миллиарды жизней. Цивилизация пала, оставив горстку выживших в первобытной темноте.
— Ну всё, давай иди спать, Егорка.
— Не хочу!
— Завтра рано папа с отрядом вернутся. Как будешь их встречать, если будешь дрыхнуть? Без тебя ведь всю дичь съедят.
— Ла-а-адно. Спокойной ночи!
— Спокойной, милый.
Мила подошла к обрыву новой береговой линии и посмотрела на воду. Звёзды в небе были яркие — раньше она никогда не видела небо таким чистым. Огромная Луна угрожающе смотрела с неба так величественно и властно, что воздух в груди становился густым, а мышцы — тяжёлыми. Зрелище так захватывало дух, что хотелось преклонить голову перед ночным светилом, словно оно — повелительница мира, а не кусок камня, летящий в безбрежном пустом пространстве.
Люди — такие пылинки. Все их проблемы, войны, ссоры, падающие космические ракеты, проблемы на работе, феминистские парады, заводы и склады размером с города, величайшие книги и фильмы стоимостью в сотни миллионов долларов, компьютерные программы, сложнейшие литографические машины, для создания которых требуются ресурсы и знания практически всей планеты, — всё это разлетится к чертям, утонет, исчезнет с лица земли при малейшем колебании такого хрупкого экологического баланса, который позволил появиться человеческой цивилизации и просуществовать более пятидесяти тысяч лет. И точно так же он их уничтожит. Хотя в масштабах планеты и длительности её жизни это просто обычный вторник.
«Я! Я человек! Я такой важный! Я хозяин мира! Я построил цивилизацию, подчинил себе природу, научился летать, передавать мысли на расстояния, научился согреваться даже в самую кошмарную стужу, научился есть свежие фрукты и овощи за полярным кругом круглый год!» Смешно. Да ты никто в масштабах даже твоей собственной планеты!
Мила всегда это знала. Она чувствовала конечность всего: мира, людей, настоящего момента, счастья, жизни близких. Она обладала очень редким даром — не воспринимать ничего как должное. Она родилась такой. Возможно, воспитала это в себе в прошлых жизнях, а возможно, это просто интересная генетическая комбинация, позволяющая её мозгу гораздо дольше получать радость от новых вещей и медленно вырабатывать толерантность к привычным источникам счастья. Понимая и ощущая, что всё хорошее дано на время и, скорее, в силу удачи, чем собственных усилий, Мила старалась получать удовольствие от каждого момента своей жизни. По крайней мере, тогда, в старом мире.
Она обожала свою работу и помнила каждый период и каждое событие в истории своего профессионального становления. Как не спала ночами, корпя над курсовой по программированию, тему которой придумала сама, а не взяла из стопки с готовыми шаблонами и методичками, потому что захотела сделать что-то своё — трудное и необычное. Как они впервые на парах по электронике делали фигуры Лиссажу, и кто-то из группы, найдя в интернете готовый звуковой сигнал, нарисовал на осциллографе неприличную картинку. Как она шла на собеседование на свой первый завод и очень долго выбирала подходящую одежду и макияж, чтобы выглядеть более взрослой и серьёзной. Как в их отдел купили первый 3D-принтер, и они с коллегами-стажёрами до двенадцати ночи печатали смешные фигурки из интернета и всякие полезные органайзеры. Как двое коллег, забыв про приличия, целовались и танцевали на корпоративе, хотя дома обоих ждали супруги, и потом весь офис сплетничал об этом всю следующую неделю. Как Миле дали вести её первый проект, и она напрягала все свои мозговые ресурсы, только бы не провалить его и не поставить крест на всей своей дальнейшей карьере — как ей тогда казалось. Как после насыщенных рабочих дней ночами снилась та же самая работа, а утром надо было вставать и ехать делать то же самое опять. Как целый месяц на работе был дичайший завал, весь отдел работал по двенадцать–четырнадцать часов в день, и все деньги со сверхурочных уходили на доставку еды, так как не было времени готовить дома.
Всё это Мила любила. Никаких миллионов она не зарабатывала и не жила идеальную инстаграмную жизнь. Жила как все, как большинство, и никогда от этого не грустила и не стыдилась. Она ценила то, что у неё есть. Всегда. Что есть мягкая кровать и тёплая квартира, любимая подруга, которой можно доверить все секреты. Возможность самостоятельно ходить и дышать, есть любую еду, иметь возможность посмотреть любой фильм, прочитать любую книгу, поговорить с ИИ о философии, чтобы лучше понять интересующие темы, посадить цветок и смотреть, как он вырастает, смотреть на закат, заказывать пиццу, глазеть на фонтан в парке. Она как будто знала, что времени любить всё это у неё гораздо меньше, чем у других людей — тех, кто был старше или жил раньше неё. Поэтому она старалась выжать всю радость до капли из каждого момента своей жизни. Даже плакала и страдала она со вкусом, драматично, представляя себя героиней из книги с непростой судьбой.
Сможет ли она стать счастливой сейчас, в новой реальности? Сможет ли полюбить избушку, костёр, дичь на ужин и новую семью из пятидесяти выживших человек?
Она дотронулась до чокера.
Сможет. Пока горит лента и подогревает её воспоминания о былом. Она начнёт всё сначала. Чтобы через сотни лет её потомки снова смогли полететь в космос, прочитать любую книгу, послушать любимую музыку, заставить вещи светиться, двигаться и считать. Заставить вещи снова оживать, а людей — радоваться и любить свою жизнь.
.
.
.
Нажмите кнопку ниже, чтоб прослушать трек для атмосферы рассказа.
